Зимняя смерть

Рассказ о том, что чувство вины никого еще не спасло.

Рассказ 1300 слов 18 февраля 2018 2592

— Сегодня как-то слишком холодно на улице. Я не знаю, как долго нам ещё придётся идти, чтобы выйти на дорогу. Мне кажется, мы не дойдём. Мне так холодно, я не чувствую своих рук. Ты был прав: не нужно было надевать эти дурацкие кеды, когда мы собирались идти в этот зимний поход в гору. Что нам делать теперь? Мне кажется, что мы с тобой совершили самую большую ошибку в нашей жизни, за которую нам придётся расплатиться собственными телами.

–– Ты как-то фанатично хочешь перед возможной смертью отделить свое «Я» от собственного тела. Ты раб своей туши, и если с ней что-нибудь случится, твой разум умрет так же, как и каждая клетка твоего тела. Так что двигай своей задницей и не задавай очевидных вопросов: все что мы можем сейчас делать — двигаться вперед и надеяться, что за очередным холмом будет помощь.

–– Ты просто меня успокаиваешь. Тебе кажется, что за любым очередным жизненным холмом есть какая-то помощь. Но её никогда нет — никого нет, кроме нас самих, ни тогда, когда мы с тобой пытались из той самой ямы, ни сейчас, когда вокруг нас нет ни единой души. Я всегда задаюсь одним и тем же вопросом: почему то, что происходит сейчас, происходит не с какими-то двумя другими людьми, а именно с нами? Почему мы с тобой вынуждены были оказаться здесь? Неужели исключительно по собственной недальновидной глупости?

— Потому что ты надел кеды вместо нормальной обуви. А если серьезно, относись к этому философски. Не нужно с замерзшими ногами пытаться объяснить флуктуации своей судьбы –– это бесполезно. Таким лучше заниматься дома в тепле, вспоминая это чувство безнадежности в полной безопасности. Да, возможно мы умрем, но окружающий холод тоже можно воспринимать с уютом: ты ляжешь, попрощаешься со мной и просто закроешь глаза. Как бонус –– твое тело не сгниет до самой весны.

— Перед этим дурацким походом я почему-то уже думал о том, что мне придётся умереть. Не думал, что это случится на самом деле. Мне кажется, я просто хотел умереть уже когда-то давно, либо уже умер. И всё равно к тому, что происходит сейчас, я не могу относиться иначе, как к чему-то совершенно неправильному. Мы же не завершили начатое там, в нормальном тёплом мире. Я не знаю, готов ли я сейчас умереть. Готов ли ты?

— Возможно, если это всё твой сон, я получу звание самого ужасного кошмара. Поэтому моя смерть весьма условна в этом случае и не пугает. В том самом тёплом мире тоже умирают люди, некоторые даже внезапно, без лирических мыслей о готовности подохнуть на месте. Ты замедляешь нас, поторопись.

–– А ты никогда не думал о том, что лучше не спешить? Быть может, даже сейчас лучше опуститься на снег и просто подумать о том, чего мы добились и чего мы достигли? Что мы сделали с собой? Я думаю, мне стоит остаться здесь. Ты останешься со мной?

— Если ты так скрыто намекаешь на то, чтобы я тащил тебя на своей спине, то этот номер не пройдет. Возможно, если я протащу нас двоих через эту гору, я смогу тебе капать на мозг, что я прожил за этот короткий период сразу две жизни, а ты в каком-то смысле умер еще тут.

— Понимаешь, я давно уже умер. Мне кажется, ты это знаешь.

–– Мне кажется, что ты сейчас как маленький ребенок представляешь сцену из одного фильма. Если честно, то нет, не знаю.

— Помнишь, я рассказывал тебе, как в детстве меня избивал отец, приходящий с работы пьяным? Думаешь, он был жив на тот момент? Мне кажется, сейчас жизнь играет с нами всю ту же самую злую шутку, делая из нас самых настоящих изгоев. Что тогда, что сейчас.

— Знаешь ли, стучать кожаным ремешком по упругой детской попке может быть весьма увлекательно, особенно алкоголику с деформированным чувством справедливости. Может быть, именно в эти моменты воспитательных избиений папочка чувствовал себя максимально живым. Осторожно, впереди пологий склон.

— Я не могу больше, серьёзно. У меня кончаются силы. Я уже хочу попросить тебя бросить меня, либо приложить мне камень к голове посильнее. Я не дойду.

— Получается, папа-то был прав, когда бил тебя?

— Папочка всегда говорил, что я вырасту слабым безвольным щенком. Получается, что так.

— Я думаю, что сейчас являюсь свидетелем ужасной трагедии, где отец-тиран побеждает своего немощного сына прямо здесь, в горах, даже не присутствуя при этом. Интересно, каково это: выиграть джек-пот будучи уже мертвым? Папа был бы доволен.

— Перестань, мне хочется начать рыдать, но мне так холодно, что даже слёзы не могу выдавить из себя. Ты прекрасно понимаешь, что физически я слабее тебя, поэтому давай трезво оценивать ситуацию вокруг нас. И при чём здесь вообще мой мёртвый отец? Он меня при жизни достал, а ты его продолжаешь вытаскивать из гроба и после смерти, взваливая на меня ответственность за мою же слабость в подобной ситуации. Я чувствую себя паршиво уже и где-то в глубине души.

— Боже, да ты даже не можешь заплакать, когда хочешь. Как ты вообще принял решение сюда идти? Твой мертвый отец до сих пор идет по твоим пятам и при удобном случае хватает твою окалевшую от холода ногу, лишь бы тебя утащить вниз. Я вижу, как твое тело идет наравне со мной, но разум тащится еще у подножия. В чём твоя проблема?

— Моя проблема в том, что я уже не могу нормально дышать, я задыхаюсь, пытаясь уловить ртом этот мерзкий холодный воздух. Я задыхаюсь, потому что мысли об отце и о том, что он сделал со мной, душат меня. Почему он не может меня отпустить даже после собственной смерти? Чтоб его чёрт побрал.

–– Ты говоришь как школьник: то мертв, то сложно дышать… Как сгнившие легкие могут набрать воздух? Твой отец — очередной семейный изверг, который коллекционировал твои страдания. Всё это приданое: твои страхи, обиды и бессонные ночи он унёс с собой в могилу. За тобой никого нет –– лишь тихий зимний лес, в легких –– сосновый воздух, а на глазах замёрзшие слезы.

— Да плевать я хотел на красивую природу вокруг меня! Мне и на себя по большому счёту плевать, живой я или мёртвый — кому от этого какое дело? Я готов прямо сейчас прыгнуть с этого пологого склона… Уверен, что от этого ничего не изменится.

— Поверь, природе тоже плевать на тебя. Ей абсолютно всё равно, что какой-то нытик с промёрзшим телом хочет спрыгнуть. Ты будешь очень долго катиться вниз, ломая себе кости, как в бетономешалке. Но лес переварит тебя и твою грусть. Впрочем, мёртвому не умереть. Я могу помочь тебе сгинуть прямо сейчас, столкнув тебя с этого обрыва, если ты этого так сильно хочешь.

— Я не совсем понимаю тебя… Не приближайся ко мне!

–– Не нужно пятиться, всё равно, как ты сказал, бежать ты уже не можешь.

— Я падаю, помоги мне! Я не хочу умирать!

— Ты шутишь что ли? Откуда у тебя силы удержаться здесь? Не смотри на меня таким щенячьим взглядом, отпусти руки и всё благополучно для тебя закончится.

— Я не хочу умирать, как умер мой отец — абсолютно бессмысленно. Помоги мне, пожалуйста, у меня не осталось сил больше держаться…

–– Ты даже перед своей смертью думаешь о своем отце. Я думаю, что ты достоин сдохнуть прямо сейчас.

–– Как ты можешь такое говорить, я не могу умереть прямо сейчас! Я уверен, что могу быть достойнее своего отца и не сдаться перед тобой хотя бы так, как он сдался перед алкоголем...

— Не пожалей потом, что я тебя вытащил. Держись за мою руку…

— После того, что произошло, мне кажется, что мне почему-то легче. Спасибо… Да, на отца плевать, ты прав.

— Это моя работа — помогать таким жертвам, как ты. Я экспериментальный психолог, который выполнял свою миссию здесь: разобрать с тобой эту отцовскую драму. Ты согласился пойти со мной в горы от безысходности, думая, что ты можешь здесь наконец умереть. Мне даже не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы завести тебя сюда. Извини, я думаю, нам пора. База, приём, наша сессия завершена. Можете вытаскивать нас отсюда. Да, будем ждать вертолёт.**

Похожие статьи

Боль и огонь Трэш, угар и содомия

Тест: как хорошо вы помните фильм «Зелёный слоник»?

Боль и огонь Вьетнамские флэшбэки

Как фильмы о войне стали национальной психотерапией Америки

Рецензия Невероятно свирепый, ужасающе злой и мерзкий

Как фильм «Красивый, плохой, злой» заставляет нас полюбить чудовищное

Слёзы Как пережить расставание

Сквозь тысячи ромео и джульет: как расстаться и не сойти с ума

Рецензия Реквием по мстителям

Фансервис и приколы убили драматургию. Капитализм убил смысл