Фабрика счастья

Рассказ о том, как народ спасли от голода

Рассказ 1369 слов 24 декабря 2018 1583

Республика Объединенной Корумпии (кратко РОК)
2151 год

На фоне сероватого неба среди снежных завалин к воротам завода по гравийной дороге подъезжала дорогая иномарка.

— Иван Сергеевич, мы вам все покажем! Это будущее! Не просто будущее, а гуманное будущее с большой буквы «Г»!
— Эх, ждать двенадцать лет, понимаете? Это же столько времени ушло…
— Очень много, Иван Сергеевич, очень! Что мы только с вами ни делали для того, чтобы спасти голодные рты нашей прекрасной республики. Какие там уровень жизни, образование и медицина, если у нас на десять граждан голодают семь.
— Двенадцать лет я по несколько раз в год обращался к властям РОК, выезжал из своей резиденции — все ради Инициативы Всеобщей Сытости Населения Республики Объединенной Корумпии.
— Иван Сергеевич, три года назад вы выезжали аж пять раз! И все ради народа… Ой, кажется мы подъезжаем.

Первое, что увидел Иван Сергеевич — это большую надпись над въездом: «Завод по производству альтернативного пищевого сырья». Проехав на машине еще несколько КПП, Иван Сергеевич начал уставать от процедур безопасности: машину дважды досматривали с собаками, долго проверяли документы водителя.

— Потерпите пожалуйста, Иван Сергеевич, мы почти на месте.

Но Иван Сергеевич не имел никакого желания терпеть и ждать. Он был уверен, что находится на своей территории. Закон, который он проталкивал на уровне вершины власти, предполагал строительство этого завода, а также с десяток других таких же по всей республике. В конце-концов, не будет же чиновник протаскивать с собой бомбы и взрывать те заводы, за строительство которых он так сильно боролся, выезжая на референдумы по несколько раз в год из своей резиденции.

Через несколько минут Иван Сергеевич вышел из машины, оставив в ней помощницупомошницу. Он очутился в полумраке какого-то цеха, в котором стоял отвратительный запах. Его встретили старшие инженеры завода: все они были низкого роста, в белых халатах и с квадратными улыбками на лице.

— А чем это тут пахнет? — поинтересовался с исчезающей улыбкой Иван Сергеевич.
— Сергей Иванович, у нас сломались системы охлаждения и вся плоть начала гнить. Понимаете, мы заказывали оборудование из-за границы и оно очень нестабильное. Но у нас есть подстраховка: встроенные насосы уже откачивают гной и трупные воды.

— Пройдемте дальше, нечего нам тут стоять!

Иван Сергеевич двинулся вглубь завода. Инженеры водили его туда-сюда по коридорам, показывали какие-то макеты и трясли бумагами. В определенный момент всем показалось, что Иван Сергеевич заскучал. Его тут же привели в цех маточного взращивания: он выглядел как огромное помещение с ярким светом и темными стенами.

Один из инженеров начал лекцию:

— Сначала мы планировали, чтобы «мамочки» — как мы их здесь называем — находились в лежачем положении, но огромная масса их тел (несколько сотен килограмм) приводила к существенному давлению на самих себя. Поэтому мы придумали конструкцию, которая позволяет подвешивать громадные тела «мамочек» в воздухе.

Иван Сергеевич ничего не сказал. Он еще раз окинул взглядом производственное помещение: тысячи тел висели в воздухе на специальной системе ремней и подвесов. Лишь брюхо «мамочки», набитое эмбрионами, опускалось значительно ниже ног. Политик заметил трубки, которые входили в рот и влагалище каждой из них, и спросил зачем они нужны.

— Те, что идут в пищевод — питают «мамочку», а те, что во влагалище — поддерживают тонус матки, сокращая вероятность выкидыша. В этом плане у нас большие успехи: мы добились того, что в матку одной «мамочки» может поместиться до четырнадцати эмбрионов, которые проходят полный цикл развития не за девять месяцев, как обычно, а всего за шесть. В ближайшие годы, этот показатель сократится до пяти месяцев благодаря разработкам генной инженерии.

— А они что-нибудь чувствуют? — как бы невзначай спросил Иван Сергеевич и понял, что попал в неловкую ситуацию.
— Да, они способны ощущать запахи и прикосновения, но у них практически нет лобных долей, а поэтому и сознания. Также наши ученые убрали у них всякое ощущение боли. Они лишь издали напоминают человека, Иван Сергеевич, вы же и сами это все знаете.

— Знаю я, знаю. Если я вас о чем-то спрашиваю, значит есть на то причина, — слегка обиженно произнес политик.

Иван Сергеевич действительно знал как все устроено: он знал, что у альтернативного пищевого сырья практически нет мозга, воли и каких-либо инстинктов. Он понимал, что «мамочки» не чувствуют боли, но почему-то ему было неприятно смотреть на этих существ. Он хотел предложить убрать им зрение, но прекрасно осознавал, что в этом нет нужды, да и генетическая коррекция, как правило, весьма затратна. Иван Сергеевич не любил отчитываться за сомнительные траты из бюджета.

Когда они шли по коридору к следующему цеху, политик внезапно вспомнил, что ему снилось: он видел, что у него было много детей, которые лезли к нему на колени — обнять своего отца. Вокруг появлялось все больше и больше маленьких детей, они кричали и смеялись, и в какой-то момент полностью покрыли Ивана Сергеевича. Ему показалось это одновременно и забавным, и странным.

— После того, как эмбрионы доходят до нужной кондиции, их помещают в амниотическую жидкость на семь лет. За это время особи могут набрать нужное для убоя количество мышечной массы. На стадии отбора некоторые эмбрионы мы превращаем в «мамочек», а остальные подключаем к системе жизнеобеспечения. Как правило, мы развиваем им мускулы и внимательно смотрим на состоянием мозга…

— Да, я как раз хотело спросить про это, в связи с последним скандалом…— сказал Иван Сергеевич, но его тут же перебил один из инженеров.
— Это единичный случай. Иногда в связи с мутацией у некоторых особей полностью развивается мозг и нервная система, но последние достижения генетики позволяют почти полностью этого избежать.
— Меня не устраивает даже «почти», я не хочу из нашего народа делать людоедов.

Инженер как-то странно ухмыльнулся. Со стороны могло показаться, что это была даже злобная ухмылка.

— Иван Сергеевич, все быстро успокоятся, когда люди наконец набьют свои рты нашей продукцией и поймут, что великие идеи требуют порой крошечных жертв.

Политик в глубине души был согласен с этим утверждением. Хоть его и беспокоили огромные столбы стекла, в которых дрейфовали мускулистые тела мужских и женских особей, он понимал, что это все ради высокой цели. Власти РОК пробовали выращивать растительные и животные культуры, но все эксперименты были всегда слишком дорогими и к тому же неудачными. Но вот появляется Иван Сергеевич со своей командой и придумывает спасение для пятой части населения Земли. Через подавляемую брезгливость, политик с гордостью посмотрел на тысячи стеклянных столбов, в которых развивалось альтернативное пищевое сырье, и двинулся с инженерами в разделочный цех.

В разделочном цеху было тускло: лишь освежеванные куски мускулистых туш сверкали карамельным отблеском.

— Обычно искусственный интеллект лучше всего понимает когда особь готова к разделке и посылает роботов за нужной колбой. Они ее открывают и перетаскивают тушу на разделочный конвейер.

Иван Сергеевич увидел, как два летающих дрона и гусеничный робот демонтируют стеклянную колбу и кладут мускулистое тело на производственную ленту к другим тушам.

— Они умирают сразу, как только их отключают от системы жизнеобеспечения. Самостоятельно особи дышать и двигаться не могут — у них атрофированы легкие и центры координации движений.

На фоне собственной гордости политик заметил, что у него кружится голова. Он внезапно представил, как детей из его сна будут разделывать точно таким же образом, как эту гору из невинных тел будут кромсать и потрошить, консервировать и ставить на полки в магазинах. Его тут же вырвало прямо посреди разделочного цеха, колени начали дрожать и он упал на четвереньки.

Он ожидал, что ему помогут сопровождающие, но те окружили политика и начали смеяться.

— Иван Сергеевич, ну вы же уважаемый человек, знали, что все именно так и будет…
— Кажется, я отравился чем-то, — пытался оправдаться автор Инициативы Всеобщей Сытости Населения Республики Объединенной Корумпии.

Люди в халатах прыснули и засмеялись еще сильнее. Ослабленный Иван Сергеевич пытался встать посреди сложной системы конвейеров, но свежий запах парного мяса накатывал позывы рвоты снова и снова.

Инженеры продолжили свою лекцию.

— Знаете, как мы называем свежее мясо? Есть баранина, говядина, куриное мясо, а это мы называем альтернативным мясом. То есть мы даем потребителю альтернативу, выбор, а значит и свободу. Иван Сергеевич, вы не выдерживаете веса свободы, которую же сами и создали. Но, тем не менее, мы вас очень уважаем.

Иван Сергеевич отключился и упал лицом в собственные рвотные массы. Ему снилось, как он рисует пейзажи ярких степей, по которым ходят беременные женщины в белых одеяниях с венками на головах. Политик очнулся в больнице, ему диагностировали переутомление. Он выпил чай, съел стейк из мяса и поехал к себе в резиденцию: лежать в своей постели и куда-нибудь прятать боль, которую он почувствовал впервые за все эти двенадцать лет.

Похожие статьи

Боль и огонь Купи себе счастье

Платонический культ нищеты или почему бедный человек не всегда может стать богатым?

Феномен Ртутная афиша

Что выходит в кино с 18 по 24 марта: патриотичная тошниловка, драма о сыне-гее, олдскульный жёсткий боевик и триллер с Хлоей Морец

Посмотри вокруг Фильм о тёмной стороне Майкла Джексона

Как «Покидая Неверленд» о растлении малолетних Майклом Джексоном стал заведомо ярчайшим явлением года

Боль и огонь Коммерческая комедия

«Слыш, купи»: почему мы ненавидим торговые центры

Посмотри вокруг Ртутная афиша

Что выходит в кино и на телеэкраны с 11 по 17 марта: триллер с Николь Кидман, дебют Хилла и документалка про Майкла Джексона.

Посмотри вокруг Ртутная подборка

Что посмотреть вместо «Чужого»: 4 недооценённых фильма о космосе