Фильм о маленьком человеке с огромным талантом

Рецензия «Ван Гог. На пороге вечности». О новом облике знаменитого художника, чей образ уже стал штампом.

Эссе 448 слов 7 февраля 2019 1024

Винсент ван Гог. Это имя приходит большинству людей на ум, когда говорят о настоящем художнике-герое. А за ним идут всевозможные штампы: «Звёздная ночь», отрезанное ухо, нищета, Арль, ирисы, подсолнухи, «ни-одной-проданной-картины» и так далее. Фигура ван Гога за сто лет с его смерти стала одной из самых мифологизированных в истории искусства: о ней написали множество статей, исследований, мемуаров, музыкальных произведений и сняли немало картин; а для некоторых любовь к ван Гогу является маркером мейнстримности и поверхностности собеседника. И вот эта фигура, тень, стала намного больше реального человека, эту тень отбрасывающего: за всеми историями — реальными или выдуманными — не осталось места для жизни, ярые фанатизм или ненависть исключают её из дискурса и обращаются только к избранным фактам, изъятым из контекста и помещенным в стерильное, выхолощенное пространство.

Бродящий по Франции, растроганный красотой окружающего мира, рисующий корни деревьев, бросающийся на глупых и злых детей и пьющий абсент — таким предстаёт перед нами Ван Гог в фильме Джулиана Шнабеля, художника и режиссёра, известного своими биографическими работами о творцах. Выхватывая из сонма фактов и событий только те, которые позволяют наиболее полно охватить судьбу знаменитого голландца, Шнабель скрепляет их таким образом, что картина как бы состоит из различных, разрозненных кусков, почти не связанных сюжетно и логически, но при этом представляет собой цельное и законченное произведение. Иногда изображение исчезает в небытии, чтобы потом снова появиться и заговорить о новом значимом отрезке времени: работе в Арле, помешательстве, визите Гогена, отрезанном ухе, лечении в психушке, жизни в Овер-сюр-Уазе и смерти.

Байопик о ван Гоге для Шнабеля — личное, интимное высказывание и признание в любви, к которому он долго готовился. Его экспериментальный подход позволяет избежать однобокого взгляда на великого художника, присущего большинству людей. Снятая в основном от руки без стабилизатора и частично от первого лица картина позволяет максимально глубоко проникнуть в мысли Винсента ван Гога и познать его характер: в одних сценах зритель становится сторонним наблюдателем, духом, сопровождающим героя в прогулках и за работой, иногда стоящим от него то невероятно далеко, то невозможно близко, так, что объектив камеры начинает запотевать от дыхания, а в других — смотрит его мокрыми от слёз глазами на природу.

Режиссёр обходит стороной общие места и пошлую интонацию: нет сцен, где художник пишет свои самые известные картины, отрезает себе ухо или театрально размышляет об искусстве, а в тех, где он это делает, градус возвышенности осознанно понижен — например, они с Гогеном справляют малую нужду на фоне живописной долины, рассуждая при этом о методах работы и течениях. Винсент предстаёт перед зрителем простым человеком, без печати «Будущий Великий Творец», и если не знать о его фигуре, то можно подумать, что перед нами — нищий и неуспешный марака холстов. Однако этому вряд ли будут довольны «истинные» любители искусства и творчества ван Гога, жаждущие крови и слёз.

Похожие статьи

Рецензия Зона отчуждения и скорби

«Чернобыль» — лучший сериал в истории человечества?

Рабочий процесс Не распыляйся

Забей на всё кроме «самого главного» и засунь совести кляп в глотку

Посмотри вокруг Поиск Д’Артаньяна в Южной Пасадене

Как Тодд Филлипс заново изобрёл «Трёх мушкетёров»

Рецензия В нашем доме поселился замечательный сосед

Остросоциальная расчленёнка от самого душевного режиссёра Германии

Рецензия Это была жизнь и она прошла мимо

Вскарабкаться по «Древу жизни» и не умереть со скуки