Смех и отвращение в Иллинойсе

Рецензия на фильм «Наркокурьер»: как Клинт Иствуд снял моральное наставление с наркотиками, шлюхами и полицейскими

Эссе 741 слово 28 февраля 2019 558

2018 год подарил зрителю целый ворох лент, резюмирующих творчество значимых режиссёров и актёров. Терри Гиллиам наконец-то зафиксировал свой образ сумасшедшего гения в «Человеке, который убил Дон Кихота», Ларс фон Триер в бескомпромиссный «Дом, который построил Джек» умудрился запихнуть наиболее важные авторские рефлексии, а Роберт Редфорд, сыгравший в «Старике с пистолетом» нестареющего душой грабителя банков, в одной роли воплотил львиную долю своих экранных образов. С огромной вероятностью все эти проекты — последние для них (по крайней мере в мире большого кино), потому и воспринимаются как наиболее личные и откровенные работы. Другое дело — старик Клинт Иствуд. Его «Наркокурьер» — тоже этапный, резюмирующий труд, но то, что у других ветеранов кинематографа является уходом в закат, у Иствуда — ёмкий промежуточный вывод, приправленный дерзкими колкими социальными комментариями, — чтобы напомнить о своей бойкой натуре.

Эрл Стоун, главный герой фильма, уж точно не Джек и не Дон Кихот, но в то же время тоже абсолютно достоверно отражает страхи и комплексы режиссёра. Отдав всю свою жизнь карьере и нарциссичным стремлениям, в результате оказавшись у разбитого корыта, жертва американской мечты понимает, что у неё не осталось ничего, кроме близких людей — впрочем, и те искренне презирают старикана. Когда внучке, единственной небезразличной к Стоуну, требуются деньги на свадьбу, герой ввязывается в авантюру: довезти сумку с неизвестным содержимым из точки А в точку Б. Ну а дальше всё затягивается само собой: дом надо выкупить, знакомые невзначай говорят о недостатке денег на ремонт клуба, гречка дорожает, яйца кладут 9 вместо 10 — проще говоря, идя на поводу у всех ступеней пирамиды Маслоу, старик оказывается важным элементом механизма наркокартеля.

Иствуду хватает мастерства не впадать в показной драматизм. В «Наркокурьере» достаточно мелодраматичных ходов (неожиданное прощение семьи, ещё более неожиданная болезнь близкого, диалоги и монологи о важности родных и слёзы после них), но всё это на первых порах работает на контрасте с комедийной частью. Стоун — динозавр, не видящий разницы между «нигерским» и «чернокожим», презирающий дураков, неспособных решить проблему без Google и смартфона, и не признающий правила шестёрок, запрещающих ему останавливаться на обочинах и обедать во время работы в придорожных забегаловках. Оттого его попытки наладить отношения с вооружёнными до зубов бандюками из гаражей и мастерских по-хорошему наивны и комичны. Вскоре мексиканцы будут учить его набирать СМС, он начнёт разговаривать с ними о бытовых проблемах, в том числе и о здоровье детей, а глава картеля даже позовёт его на вечеринку. Вместо триллера с элементами драмы, которого так привыкли ждать от Иствуда, зритель получает тёплую и в меру абсурдную драмеди, где, если опустить все трюизмы о важности семьи, линия разлада героя с близкими станет лишь оттеняющим фактором, который даст о себе знать только в конце.

Тогда-то слезливая сентиментальность, которую режиссёр контролировал, кажется, весь фильм, и всплывает на поверхность. Эта сюжетная сторона американской семейной драмы остаётся достаточно блеклой и даже эпизодически неестественной, но её посредственность почти не ощущается, когда ей уделено минимум хронометража. Когда же Иствуд решает для пущей верности ещё несколько раз сказать, насколько семья важнее карьеры, а после добить тезисом о том, что время нельзя купить, возникает диссонанс. Разумеется, для него это одна из самых личных работ, констатация вывода, к которому пришёл режиссёр за всё прошедшее время, но страх одиночества и сожаления о прошлом были понятны и до этого — заключенные в конфронтации Стоуна и всего семейства в начальных эпизодах фильма. Иствуд, кажется, так боится быть непонятым и неуслышанным, что бросается в изъезженные жанровые ходы.

Но долго хулить его за это не хочется. Несмотря даже на приторное завершение и разрешение конфликта (Стоуну достаточно один раз бросить работу и прийти на смертный одр жены, чтобы семья приняла его обратно), этого недостаточно, чтобы сделать из «Наркокурьера» грубую агитку. Он, как ворчливый старикашка, не собирается вписываться в тренды и заигрывать с публикой. Ему скорее нужно сказать, донести, поорать на ухо, чтобы все услышали, и успокоиться, даже если зрителю плевать. В то же время, невзирая на крикливость, фильм полон житейского опыта. И вовсе не в плане опыта самого Иствуда, который пожил больше всех нас и вообще видал виды, стрелянная птица и травленный зверь. Это скорее проявляется в том, как кино невольно, на уровне деталей, успевает рассказать обо всём: о смерти американской мечты, отмирании консервативной ментальности, хрупкости института семьи, страхе отдать свою жизнь глупым порывам, важности своего наследия и, наконец, мгновенности смерти и неумении осознавать свою быстротечность. Уж кому-кому, а Клинту Иствуду об этом удаётся говорить гораздо лучше, чем другим — возможно, ворчливо, возможно, местами возвышенно, но искренне и понятно.

Похожие статьи

Боль и огонь Купи себе счастье

Платонический культ нищеты или почему бедный человек не всегда может стать богатым?

Феномен Ртутная афиша

Что выходит в кино с 18 по 24 марта: патриотичная тошниловка, драма о сыне-гее, олдскульный жёсткий боевик и триллер с Хлоей Морец

Посмотри вокруг Фильм о тёмной стороне Майкла Джексона

Как «Покидая Неверленд» о растлении малолетних Майклом Джексоном стал заведомо ярчайшим явлением года

Боль и огонь Коммерческая комедия

«Слыш, купи»: почему мы ненавидим торговые центры

Посмотри вокруг Ртутная афиша

Что выходит в кино и на телеэкраны с 11 по 17 марта: триллер с Николь Кидман, дебют Хилла и документалка про Майкла Джексона.

Посмотри вокруг Ртутная подборка

Что посмотреть вместо «Чужого»: 4 недооценённых фильма о космосе