«Мы». Прости, мне придётся убить тебя

Почему новый фильм режиссёра «Прочь» гораздо интереснее многих современных хорроров

Эссе 575 слов 29 марта 2019 817

Афроамериканская семья приезжает на каникулы в загородный дом давно почившей бабушки. Приятному совместному времяпрепровождению, правда, мешает одна проблема: на улицы выходят злобные доппельгангеры в оранжевых робах, вооружённые острыми ножницами. Разгневанные, ведомые лишь чувством мести и практически неуязвимые, они пойдут на всё, чтобы избавиться от своих «оригиналов».

Если прошлый фильм Джордана Пила «Прочь» язык не поворачивался назвать аполитичным, то «Мы», напротив, несмотря на обилие намёков и национальных лозунгов, вступает скорее на поле такого типичного кино «обо всём понемногу» — и уж чего-чего, а политики там гораздо меньше.

Все отсылки в «Мы» к американской действительности (в начале фильма дисклеймер сообщает, что в США много неизвестных подземных тоннелей, а пришедшие доппельгангеры на вопрос о том, кто они такие, отвечают: «Мы американцы») или к рабству и исторической памяти (при желании подземные ходы, откуда пришли двойники, можно воспринимать как аллюзию на эксплуатацию и нежелание вспоминать о тёмном прошлом страны) выглядят скорее потоком сознания, необычным переосмыслением всей окружающей действительности Пила — как и в любом потоке, «Мы» выдаёт лишь обрывки фраз, частные вырезки из газет и новостей или случайные тезисы. Здорово ли это? Для любителей упорядоченного и схематичного кино, как «Прочь», пожалуй, — нет. В идейной составляющей это кино бьётся в конвульсиях и не достигает ровным счётом никакой статики в так называемом «посыле» — это чисто ощущенческий фильм, с которым подчас очень трудно наладить контакт и попасть на одну волну.

Не помогает контакту и мешанина в жанрах: «Мы» то неожиданно оборачивается чёрной комедией, где можно шутить надо всеми смертями и, казалось бы, пугающими ситуациями, то встраивается в русло медиативного и медленного ужастика вроде «Сияния», а иногда и вовсе ступает на территорию «умного» триллера типа «Суспирии», где что ни фраза и кадр, то «ух сука со смыслом». Этот фильм непостоянен и разрознен, но по итогу эта якобы неоправданная плавающая стилистика оказывается как нельзя кстати.

Пожалуй, главное достоинство второй работы Пила — более трепетное отношение к режиссуре. Хотя местами «Мы» и поставлен как рядовой представитель жанра, без излишеств и в то же время без откровений, в кульминационные моменты умение Пила сгрести все самые действенные приёмы хоррора и триллера, чтобы оголить нерв, проявляется куда лучше, чем в «Прочь». Он беззастенчиво и умело смешивает бешеный монтажный ритм и медлительные жанровые приёмы (зональные линзы, делающие изображение объёмнее и напряжённее, высокая контрастность изображения, статика в саспенсовых сценах), конвенциональные сценарные ходы и персонажей со своим, далёким от стандарта, пониманием того, как должен выглядеть хоррор, и логическую составляющую (формально зрителю объясняют весь сюжет) с иррациональной (на самом деле — нет). Обыкновенная в рамках жанра история за счёт авторского взгляда становится по-хорошему непонятным параноидальным бредом, собранным из теорий заговоров и псевдоповестки.

Возможно, именно поэтому «Мы» выглядит куда смелее не только «Прочь», но и других современных хорроров, претендующих на переосмысление канона (правда ни первый, ни вторые его по факту и не переосмысляют): пока кто-то тщетно пытается смешать страшное с драматичным или ужасное с комичным, Пил, не церемонясь, делает всё сразу. В этом определённо есть доля наивности и даже самоуверенности, но зато это куда честнее и понятнее вычурных выскочек. «Мы» — кино не о чём-то конкретном (хотя если оно смогло на что-то конкретное вас натолкнуть — ещё лучше), это кино, удачно отражающее творческий бардак в голове творца — эдакий склад совершенно случайных и, возможно, неуместных мыслей и идей, которые невольно в умах зрителей получают уйму интерпретаций. Вот только если обычно авторы эти идеи структурируют и подбирают, Пил закидывает их всех в топку. Поцмодерн, не иначе.

Похожие статьи

Рецензия Зона отчуждения и скорби

«Чернобыль» — лучший сериал в истории человечества?

Рабочий процесс Не распыляйся

Забей на всё кроме «самого главного» и засунь совести кляп в глотку

Посмотри вокруг Поиск Д’Артаньяна в Южной Пасадене

Как Тодд Филлипс заново изобрёл «Трёх мушкетёров»

Рецензия В нашем доме поселился замечательный сосед

Остросоциальная расчленёнка от самого душевного режиссёра Германии

Рецензия Это была жизнь и она прошла мимо

Вскарабкаться по «Древу жизни» и не умереть со скуки