Поиск Д’Артаньяна в Южной Пасадене

Как Тодд Филлипс заново изобрёл «Трёх мушкетёров»

Эссе 780 слов 6 июня 2019 255

Как долго существует понятие «критика» и понятие кинокритика — как частное проявление этой нездоровости разума? Как часто и интенсивно претенциозные критики (от пятнадцати лет) копаются в куче тяжёлого драматичного барахла, пытаясь найти ценный самородок чистого смысла там, где всё уже было найдено и раскопано. И с каждым годом это кольцо замыкается, а мы все бродим по его ободу слева направо и наоборот снова и снова: Тарковский, Триер, Кубрик, Ноэ, Соррентино и так далее. На фоне такого усердного препарирования громадных туш «философского» кино становится жалко их младших братьев. А ведь маэстро фильмов про пиво и снэки ничуть не меньше умеют в рефлексию и в фундаментальные и скучные нарративы.

Что может быть общего между французским драматургом 19 века, и комедийным голливудским режиссёром? Проблема настоящей мужской дружбы, увековеченная мастером-французом сильно срезонировала в голове Тодда Филлипса на максимальной частоте. Речь, конечно, идёт о Дюма. О его мушкетёрах и о мушкетёрах Филлипса, более известных всем под заманчивым названием «Проект Х. Дорвались».

Параллели заметны невооружённым глазом, (коряво; заметить параллели это образное значение, а невооруженный глаз отсылает к прямому, я бы «заметны» поменяла точно) фенотипично герои произведений действительно очень похожи. Главный герой Томас — спокойный и вдумчивый меланхолик, что роднит (тоже коряво, лучше тогда уж «это роднит») его с Атосом. Самовлюбленный и самоуверенный позёр, хвастливый Коста с королевским кубком в руке — это не менее хвастливый и хитрый Арамис. Толстый добряк JB — понятно без лишних слов. Произошедшая смена культурных парадигм объясняет частичное расхождение образов. Куртуазные старики в голубых трико сменяются дерзкими Калифорнийскими юнцами, променявшими коней и шпоры на черный Минивэн, из окон которого вместо заевшего «Пора-порадуемся» по ушам лупит Эминем. Жанр произведения — так же приключенческий — половину фильма главные герои набивают походные сумки алкоголем, экстази и травой, вторую половину — расхлёбывают этот космический трип и его фатальные последствия. И всё же чего-то в повествовании не хватает.

По сюжету романа существует четвертый герой, молодой и нахальный Д’Артаньян. Именно парень из Гасконии собирает трёх мушкетёров, ввязав их в очередную игру и задав этой игре свой темп. Без него крайне сложно свести развязку третьего акта произведения к хэппи энду. Именно для этого Тодд Филлипс так жадно ищет Д’Артаньяна в Пасадене.

Ещё пример — «Мальчишник в Вегасе». Схема — в 3 главных героях. Добродушный толстяк, обаятельный харизматик и вдумчивый меланхолик. Всё совпадает. Четвертого героя режиссёр выкидывает по ветру лететь бумажной салфеткой, разжаловав до второстепенного персонажа, и начинает искать героя себе нужного, опираясь на прототип из Дюма. И с большой долей вероятности сделать это ему не удаётся. Следом он снимает второй фильм и там не находит нужного ему персонажа. Вернемся к «Проекту Х». На этом фильме для режиссера заканчивается история трёх (третий Мальчишник не в счёт — это такой же грязный фансервис, как и последние «Мстители»), а, значит, в Пасадене Тодд нашёл то, что искал до этого так лихорадочно.

Но кого он нашёл? В фильме была сотня, а может и тысяча тел массовки, и вряд ли герой затерялся в этой толпе. Подозрение может и должно упасть на оператора. С включения камеры начинается основное приключение, ровно так же, как оно начинается в романе. Весь фильм, в формате псевдодокументалистики он слоняется за героями, кульминация и развязка происходит в его непосредственном присутствии, а завершается всё кнопкой Stop на его камере. Однако есть одно но: сам оператор, мутный скрытный тип в длинном черном плаще, на протяжении всего фильма никак не влияющий на вектор развития истории своими действиями. Он не является катализатором реакции, происходящей по ту сторону экрана и не является ингибитором тягучего первородного кошмара, происходящего вокруг. Он секретарь. Хронометраж фильма подходит к концу, и кажется, что вопрос ещё не закрыт и следующей части кассовой молодёжной комедии не миновать, как не миновать всех этих миллионов долларов, от которых плакать хочется волчьими слезами. Но и тут всё как в фильме: в момент истощающего отчаяния на автора снисходит божественное прозрение в виде ответа.

Магия кино кроется в том, что молодой и нахальный Д’Артаньян — это сам зритель. Мысль, на первый взгляд, неприлично пошлая и чрезмерно патетичная но давайте попробуем поверить Тодду. В его представлении оператор фильма — лишь шпага на бедре мушкетера, вспомогательное средство взаимодействия зрителя с приключением, вытягивающим его из скучной жизни прямо с дивана. Еще до момента включения камеры оператора в фильме, на клавиатуре или пульте от телевизора именно зритель жмёт кнопку. Режиссёр пытается сломать четвертую стену, делает это аккуратно, незаметно и скромно, как бы «для всех своих». После окончания фильма история продолжает жить, на зрителя вываливается добрая куча фотоснимков и коротких видео, а сама adventure не заканчивается.

В этом ли заключается предложенный режиссером в череде своих попсовых фильмов сакральный смысл? По большому счёту он существует только в качестве литературного приёма с самого начала. В теле автора не существует органа, наделяющего смыслами тексты или кинофильмы. В случае с Филлипсом всё произошло так, как произошло.

Похожие статьи

Рецензия Зона отчуждения и скорби

«Чернобыль» — лучший сериал в истории человечества?

Рабочий процесс Не распыляйся

Забей на всё кроме «самого главного» и засунь совести кляп в глотку

Рецензия В нашем доме поселился замечательный сосед

Остросоциальная расчленёнка от самого душевного режиссёра Германии

Рецензия Это была жизнь и она прошла мимо

Вскарабкаться по «Древу жизни» и не умереть со скуки

Боль и огонь Трэш, угар и содомия

Тест: как хорошо вы помните фильм «Зелёный слоник»?